Мы рады приветствовать Вас на страницах нашего портала!

48-летний тайваньский радикал Цай Мин-Лянь вот уже более 10 лет будоражит умы продвинутой критики, которая имеет возможность разъезжать по самым престижным кинофестивалям – от Канна до Берлина, откуда картины этого режиссера неизменно увозят какой-нибудь приз. Однако только сейчас, уже будучи классиком, Цай Мин-Лянь стал доступен российской публике. Красивый жест наших прокатчиков, классифицировавших этот опус, как порно-мюзикл, способен шокировать непосвященных. И особенно могут пострадать чувства романтических пар, на которых вместо ожидаемых плотских утех с экрана выплеснут не только ушат арбузного сока, но и семени. Впрочем, исходя из собственного наблюдения, могу утверждать, что до конца фильма ни одна такая парочка (что покупает места для поцелуев), скорее всего, не досидит. В этом мне пришлось лично убедиться: к финальным титрам в зале помимо меня остались лишь две юные особы женского пола, с неофитским интересом взиравшие на последнюю эротическую эскападу, способную повергнуть в ступор даже самого стойкого порно-мана. Такаши Миике уже обыгрывал некрофилию как веселый «жизнеутверждающий» перформанс: в его «Посетителе Q» герой, задорно совокуплявшийся с трупом, становился жертвой своей извращенной похоти – вагина закостеневшей партнерши так плотно сжимала пенис, что по завершению акта он уже не мог извлечь его обратно. У Мин-Ляня получилось интереснее, поскольку после финальной некро-оральной эякуляции у меня как у зрителя возникли необычные и противоречивые чувства. Вместе с наползающими на экран титрами нервный смех вдруг сменился меланхолией. Вместе с ней пришло осознание, что тебе только что была явлена история любви, в которой попранная и, можно даже сказать, убитая чистота становится лучшей проверкой на состоятельность этой самой любви. Главная героиня эту проверку проходит безропотно, причем буквально - с членом милого во вру. В этой эпатирующей развязке как раз и сфокусирован весь смысл фильма, и любые сентиментальные вздохи под луной после «Капризного облака» могут показаться фальшивыми. А уж про порноиндустрию и говорить не приходится. Творческую импотенцию этих работяг «меча и орала» в полной мере отразили еще «Ночи буги» (1997). Однако тайваньский кудесник вовсе не собирался никого разоблачать и пошел принципиально другим путем: продемонстрировал собственный потенциал применительно к данному жанру. И можно только сожалеть, что он никогда не занимался этим делом всерьез: уже одна только первая сцена – совокупления с арбузом – дает понять, что перед нами «Параджанов эротического киноискусства». Более того, Цай Мин-Лянь даже в танцевальном номере задействует и остроумно обыгрывает муляжи гениталий и туалетную атрибутику. И ловишь себя на том, что эротические приколы Вуди Аллена со сперматозоидами и титьками-мутантами или фаллические хороводы в «Листомании» Кена Рассела еще далеко не исчерпали собой потенциал эротического радикализма. Своим арт-порно Мин-Лянь не пытается перещеголять азиатский экстрим в лице Ким Ки-дука или Джана-Сун-ву (поставившего шесть лет назад провокативную «Ложь»), или фильмы японского шок-мена Миике. Он тяготеет не столько к эпатирующему, сколько к философскому кино, которое уже успело обзавестись собственным набором выразительных средств. Это – «плохо» проявленный сюжет, длинные планы с минимумом действия (а то и вообще без оного), почти полное отсутствие слов (здесь героиня произнесет только одну фразу, а герой вообще ни одной!), необычные композиции тел (причем не обязательно в интимных сценах), постапокалиптическая тональность... Все это дает богатую пищу для всевозможных метафорических трактовок, на которые так и напрашивается «порнографический экстаз» его облака без штанов.